«Театр ничуть не безделица
и вовсе не пустая вещь.
Это такая кафедра,
с которой можно много сказать
миру добра» - Н. В. Гоголь

Воспоминания артистов о встрече в депкульте

11.09.2012

Ррасшифровка персонажей: 
Ш - Шерменева,
ПОМ- Дрожникова,
БЕ-Бейрак,
Би- Бирюков, 
А-Авшарова ,
Ай- Айсина,
Ф - Фомина ( глава московского профсоюза работников культуры) 
Я – Якобсонс

Шерменева: Добрый день всем. Мы вас позвали, чтобы услышать от вас, а не из средств массовой информации те вопросы, которые сейчас обсуждаются в прессе. Потому что пресса отдельно общается с вами, отдельно с нами идет трансляция, возможно не правильная. Поэтому мы хотели от вас напрямую услышать.
Бейрак: А мы вчера отправили от нас письмо на имя Капкова, там все изложено.
Шерменева: А есть оно у вас с собой?
Бейрак: Да.
Шерменева читает письмо.
Бейрак: Дочитайте до конца. Вы же просили наши требования, вот мы вам даем.
Шерменева дочитывает до конца.
Помощница: А ИО у вас уже есть кандидатура?
Бейрак: Мы сейчас это не обсуждаем.
Пом.: Но она есть?
Бейрак: Конечно.
Шер.: Нет, я просто хочу понять за кого вы бьетесь. Я поняла, что есть. Меня персоналии не интересуют. У меня вопрос. Отказ Серебрянникова работать с труппой – эта информация у нас из прессы. Правильно? Исключительно из прессы. Если я не перевираю факты, когда мы были на встрече с вами у нас был разговор о том, что вы два месяца работаете. 1-го октября возвращается Кирилл Семенович и вы разговариваете. Какие-то нарушения этого были?
Якобсон: Конечно. Предложения уволиться.
Ш: Предложения уволиться или увольнения?
Бе: Предложения.
Бирюков: Это психологическое давление.
Бе: Считайте, что это увольнение. Эти предложения зафиксированы. Слова Малобродского, что вы не найдете место в дальнейшей работе театра. Даже не думайте.
Ш: Это зафиксировано как?
Бе: В заявлениях работников театра после этих встреч.
Ш: Но это отказ Кирилла Семеновича?
Авшарова: Директор сказал, что его уполномочил Серебрянников. Так разговаривать с актерами.
Ш: Но это отказ Кирилла Семеновича? Я возвращаюсь к тому, что вы пишите.
Бе: Мы думаем, что да. Либо мы будем сейчас цепляться за слова…
Ш: Но у вас нет доказательств.
Бе: Нет – есть. Вы нас позвали…
Пом: Чтобы выслушать все от вас.
Бе: Вы прекрасно знаете все обстоятельства…
Ш: Нет, пока не знаем.
Бе: Знаете.
Пом: У нас информация из разных источников и она крайне противоречива. Если бы она…
Бе: Секундочку. Я же не ругаюсь. Я говорю…
Пом: С вами ругаться бесполезно.
Бе: Я знаю. Вы информацию знаете. И от Малобродского и от Мясникова и от многих людей, которые с вами разговаривают. Правильно? Вы ее знаете. Мы не скрывали, что делает труппа и коллектив театра в адрес ваших действий.
Ш: У нас было только одно действие. Замена руководства театра.
Бе: Нет, не только. В течение месяца происходят действия, которые производит директор театра и они очевидны для нас. В ответ на эти действия мы действуем. После устного распоряжения директора по линии остановки репертуара…
Ш: Можно я добавлю сейчас? На встрече с труппой Капков это озвучил. Вы работаете два месяца, после этого мы ставим театр на ремонт. Все, что касается анализа репертуара, сегодня была встреча Малобродского с Капковым и Сергей Александрович запросил итоги мониторинга за этот месяц, какое состояние репертуара по продажам и по всему остальному. В дальнейшем будет рабочая встреча с моим участием, когда будет предложено нынешним директором, как он видит дальнейшую эксплуатацию театра. Но то, что театр встанет на ремонт, это было озвучено руководителем департамента.
Бе: И что?
Ш: На сегодняшний день – временная приостановка.
Бе: Нет, это не правильно.
Ш: А как?
Бе: А у вас нет приказа по поводу временной приостановки.
Ш: Это директор решает.
Бе: Как, директор решает? Чего решает? На основании чего ремонт?
Ш: На основании того, что течет крыша.
Бе: Не правда. Покажите документы.
Би: Для этого не нужно останавливать театр.
Бе: Покажите документы.
Ш: Ну можно играть под дождем.
Бе: Секундочку, нужны документы. Ребята, давайте так, мы же тоже не дети, мы все понимаем. Вы нас загоняете в угол. Мы будем защищаться как можем.
Ш: Защищаться от чего?
Бе: От ваших действий. От закрытия театра.
ПАУЗА
Ш: Вы имеете в виду…
Бе: Причем все. Повторяю весь коллектив.
Ш: Можно расшифровать, что вы имеете в виду под закрытием театра?
Бе: Мы имеем в виду с 1-го октября остановка работы театра, уход сотрудников не понятно на что, не понятно как, в какую жизнь и куда.
Ш: Что вы имеете в виду под закрытием? Это не объяснение. Когда вы говорите о закрытии театра, любой человек со стороны воспринимает это как ликвидацию государственного учреждения. У нас такой цели не стоит.
Бе: А это я не знаю. Мы не знаем.
Ш: Мы никогда и не озвучивали целью ликвидацию учреждения.
Бе: А это мне не важно, что вы озвучивали или нет. У нас нет документов. Что вы будете делать?
Ш: Я могу вам сказать, что если бы 1-го октября театр был бы ликвидирован, то документы уже были бы у Собянина.
Бе: Я верю вам, но не очень.
Ш: Это юридически. Театр никто не ликвидирует.
Бе: Не верю. Я не верю. Мы уже не верим вам.
Ш: Что значит: мы уже не верим вам?
Бе: Потому что были уже определенные заявления ваши в СМИ, да и не только ваши и Капкова тоже. Мы не верим.
Ш: Это ваше право. Вы можете верить или нет. Когда вы говорите о ликвидации театра, вы говорите о ликвидации государственного учреждения. Решение принимает учредитель в этой ситуации. Учредитель решения такого не принимал. И это не мнение трудового коллектива. Это мнение учредителя. Ликвидация или продолжение финансирования учреждения.
Бе: Тогда ответьте, пожалуйста, на вопрос о переформатировании театра. Серебрянников во всех местах говорит…
Ш: К Серебрянникову вопрос.
Бе: …что здесь будет…
ПАУЗА
ВОЗМУЩЕННЫЕ РЕПЛИКИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ТЕАТРА
Ш: К прессе, к прессе.
Бе: Все! У нас разговора не получится…
Ш: Вы нам задаете вопросы…
Я: А Капков? На собрании театра?
Пом: Вы сейчас уходите в какие то неправильные вопросы.
Би: Почему неправильные? Вы же назначили господина Серебрянникова художественным руководителем нашего театра. Было же сказано, что он предоставил концепцию развития театра. Значит вы знаете ее, эту концепцию.
Ш: У него есть предложение.
Би: Ну, хорошо, у него есть предложение…
Ш: Ему было дано два месяца на то, чтобы ему были подготовлены документы, в том числе и финансовые. По состоянию театра.
Бе: Где они? Покажите, что там
Ш: Мы вам не обязаны показывать эти документы.
Айсина: Хорошо, если вы говорите, что он художественный руководитель с октября, то вот я вам покажу – наша репертуарная книжка на сентябрь и написано худ. рук. Кирилл Семенович.
Ш: Я не знаю кто это у вас так хорошо поторопился.
Пом: У вас кто-то очень хорошо прогибается под новым руководителем…
РЕПЛИКИ
Фомина: Оставлен театр на два месяца без худ. рука. Если у вас Серебрянников еще не назначен, а Яшин уже уволен…
Ш: У нас назначение прошло и сразу же был подписан договор о том, что приступает к работе с 1-го октября.
Ф: А как можно оставить театр…
Ш: Можно. Представляете можно.
Ф: «Мистраль» Два месяца не играется…
Ш: В данной ситуации, главное за что мы несем ответственность это за финансово-хозяйственную деятельность организации. Вот без директора театр не может существовать.
Ф: Но как же так ведь были потрачены не рубль и не два на «Мистраль». И из-за того, что вы приняли такое решение снять Яшина…
Ш: Не из-за этого.
Ф: А из-за чего?
Ш: Из-за того, что была проведена некая работа…
Ф: Никто ее не проводил. Вводить некому было актеров…
Ш: Я сказала на нашей встрече, что если есть необходимость, Яшин может быть приглашен в качестве режиссера на договор.
А: Его не пригласили.
Ш: Вопрос к директору.
Бе: Значит, получается так, я что-то не совсем понимаю почему у нас встреча?
Ш: Вы задаете вопросы – я отвечаю, хотя должно быть немножко по-другому.
Бе: Да, мы задаем вопросы, а вы, получается, ни за что не отвечаете.
Пом: Мы отвечаем.
Би: Вы нас все время к директору отсылаете.
Бе: Вы говорите, что этот вопрос к Серебрянникову, этот к директору. Это ваша креатура. Вы их поддерживаете. Мы выражаем им свое недоверие, их работой. Вы говорите: вопросы к директору. Мы что теперь не имеем права выражать вопросы к руководителю, которого вы назвали?
Пом(?): Для того, чтобы вы понимали, есть разделение полномочий органы власти и хозяйствующий субъект, который называется театр. Театр, он в большей свободе в отношениях с бюджетом, в своей деятельности, нежели органы власти. Но органы власти, как учредитель имеют право назначить того или иного руководителя из числа двух, хотя есть равнозначная позиция, что руководитель должен быть один(12.40-12.54???). Я всегда говорю: кто сядет тот и главный. На сегодняшний момент ваши зарплаты зависят от директора, а не от худ. рука.
Бе: Нет, это зарплаты директора зависят от нас.
Пом: Нет, это бюджетная организация, это не частная компания. Я могу вам прочитать лекцию по формированию бюджета…
Бе: Не надо мы всю жизнь работаем в бюджетных организациях…
Пом: И за всю жизнь четыре раза менялось понятие бюджет учреждения. Сегодня другая история. На сегодняшний момент есть некое разделение полномочий. Вы написали нам лозунги. Вот давайте сейчас по каждому лозунгу сейчас точечно готовы записать претензии, которые у вас есть, к тем действиям, которые озвучил директор, к тем действиям, которые проводит худ. рук, ваше видение решения ситуации и дальше дадите нам право доложить Сергею Александровичу, как говориться из первых уст то, что вы знаете, потому что мы знаем достаточно разное.
Бе: Я понял, давайте так. У нас предложение другое. Мы свои требования, как смогли, изложили. Документы у нас есть, подтверждающие наши, как вы говорите, лозунги. Если вы можете попросить у Капкова встречи с нашей группой, и мы сами доложим и принесем все документы. Это требование мы можем выразить?
Ш: Вы его уже выразили. Встреча с руководителем департамента.
Бе: И мы придем со всеми документами и доказательствами. У нас они все есть.
Ш: Доказательства отказа Кирилла Семеновича с вами работать?
Бе: Да.
Ш: Вы принесете распечатки статей?
Я: Да. И выступлений. Видео выступлений.
А: Можно я скажу? Если бы это была исключительно печатная история,.. но когда такое количество видеоматериала, где он стоит как живой и говорит…
Ш: Он вам это говорит?
Бе: Какая разница? Мы в суде, что ли? Подождите. Вы сейчас являетесь просто адвокатом…
А: Это про нас, конкретных актеров этого театра.
Ш: Я пытаюсь вам сказать, что на сегодняшний день вы хотите Сергею Александровичу принести документы, которые документами не являются.
Бе: А это нас не волнует. Пусть он нас выслушает. Ну, подождите секундочку. Простите, но мы нормальные люди…
А: Видеоматериал, где худ. рук говорит, что он с труппой работать не будет это не аргумент?
Бе: Вы сказали: мы сформируем и пойдем к Капкову, а почему мы сами не можем пойти?
Ш: Вот когда будете сотрудниками Капкова будете ходить к нему сами, а вы даже не его подчиненные…
Бе: Простите. Раз такой идет разговор, то мы встаем и уходим…
Пом: Я объясняю: есть процедуры…
Бе: Меня не интересуют сейчас процедуры. За мной стоят люди, которые лежат с валокардином. Вы не думайте, что у нас есть какие-то задние мысли. Я серьезно говорю.
Пом: Хотелось бы знать ваши передние, извините, мысли, давайте обсуждать, то вы говорите, что вы пойдете, расскажете Капкову…
Бе: Не надо со мной разговаривать, что вы подчиненные, пойдете куда-то. Мы тогда сейчас пойдем в суд, мы пойдем в прокуратуру.
Ш: С чем вы пойдете?
Бе: Это наше право, у нас есть все.
Ш: Мы пытаемся вам сейчас объяснить…
Бе: А зачем? Вы пытаетесь нам объяснить бессмысленность наших действий…
Пом: Мы пытаемся выяснить, откуда у вас это все возникло? Вам назначили нового директора, нового руководителя, через две недели вы решили, что вам это все не нравиться. Какие действия произошли, что вам сразу все не нравиться? То, что Капков озвучил, что 1-го октября театр встает?
Бе: Нет. Вы какие-то смешные. Вы, что не знаете, что Малобродский вызывал людей и предлагал увольняться? Вы не знаете, что он им говорил?
Ш: Что он говорил, мы не знаем.
Бе: Вам это не интересно. Второе, вы, что не знаете, что на декаду мы не играем ничего? Что по линии площадок ничего не предложено, что театр закрывается? Ну, что вы с нами как с детьми?
Пом(?): У меня с утра был на приеме Мясников, он менее эмоционален и конструктивно все это рассказал. Наша встреча не имеет смысла, потому что эмоции, эмоции и только эмоции.
Бе: А что он вам рассказал тогда?
Пом(?): Все тоже самое, что театр с 1-го октября встает…
Би: Ну если вам слова замдиректора ничего не значат…
Бе: Мне позвонили перед брифингом и сказали, что давайте встретимся, будут какие-то конструктивные предложения, как мы будем жить дальше, а вы нам ничего не предлагаете.
Ш: Ну бастовать начали не мы…
Бе: Мы не бастуем. Театр работает. Не надо говорить о забастовке. Каждый вечер театр открывает занавеску, вы не знаете какими усилиями. Не Малобродского усилиями. Вы не знаете, что стоит, после ваших заявлений поднять артистов, чтобы нормально проходили спектакли. Не действиями Малобродского, а вопреки этому. Поэтому не надо, что театр бастует. Вот эти люди, которые сидят у вас, принимая таблетки, они сейчас пойдут играть спектакль. Не надо мне рассказывать по линии забастовок. Не будет забастовок. Я знаю, что хотели забастовку.
Пом: Мы – нет. Тем более, совершены действия, чтобы вас не забрали за несанкционированный митинг.
Бе: У нас не было митинга…
ВОЗМУЩЕННЫЕ РЕПЛИКИ АКТЕРОВ
Ш: Вы сказали, что хотите провести несанкционированный митинг.
Ай: Простите, то-есть наши заявления в интернете, они имеют силу, а заявления директора – нет.
Пом: К сожалению ваши заявления читаем не только мы…
Бе: А для вас, что важно?
А: Нас вы призываете к интеллигентности, а с нами поступаете как со зверьми какими то?
Ш: Не надо на себя постоянно навешивать ярлыки.
Я: Потому что только, что было сказано… Вы, девочка мне в дочки годитесь…
Пом: Вот с руководителем, с любым, в кабинетах не надо так разговаривать. Мы с вами можем на улицу выйти и там друг другу рассказывать, что угодно.
Ш: Выключите, пожалуйста эмоции. Вы артисты эмоциональные люди. На сегодняшний день никаких нарушений наших обещаний с Капковым нет. Репертуар продолжает идти. На сегодняшний день помимо творческой составляющей, существует еще составляющая, которая называется реализация плана по занятию труппы и реализация плана по привлечению зрителей. Вот эти вопросы мы и попросили нам предоставить (директора?). Потому что то, что создавалось в течение последних лет, вызывает вопросы. Поэтому мы делаем этот анализ сейчас. Мы говорим об управлении государственным, бюджетным учреждением культуры. Занятость артистов и посещаемость. Этот анализ будет на рабочей встрече и Капков будет принимать самостоятельное решение. О котором мы вам, вероятно доложим. Может быть, будут приняты другие шаги. Значит по принуждению директора Малобродского по согласованию с Серебрянниковым об увольнению по собственному желанию артистов, я вам могу сказать, что слово принуждение вне юридических терминов. Потому что если мы говорим о каких то увольнениях… (Ш. говорит по телефону)
Пом: Из всего, что я услышала, это претензии, что договор с Яшиным(…), что нет приказа о приостановлении репертуара…
Ав: Основания для ремонта…
Пом: Для того, чтобы понять всю ситуацию со всех сторон (причем замдиректора он ни там и ни здесь он нейтрален)
Ф: Как может замдиректора, даже не  худруководитель делать анализ ?
Пом: У нас не война и мы вас пригласили, чтобы вывести эту ситуацию…
Ав: Директор ни от кого не скрывает, кто с ним разговаривал – говорил: я, конечно, это делаю, потому что меня уполномочил Серебрянников. Я рекомендую вам написать заявление, потому что у вас не будет в будущем работы в этом театре.
Ай: Дальше была фраза, что если вы не внемлите моим словам, то я попрошу понастойчивей.
Ав: Это было при свидетелях, потому что он стал вызывать не по одному.
Пом: Анализ не с точки зрения творчества, а как используют бюджетные средства, сколько было вложено, как этот спектакль прокатывается, сколько он зарабатывает…
Бе: Пожалуйста, это ваша работа
Пом: Это работа учреждения…
Ф: А с творческой, с художественной точки зрения кто-нибудь рассматривает этот театр? Худрука нет. Насколько я знаю, я разговаривала со многими людьми им нравятся спектакли театра Гоголя. А вы их закроете. Вы лишите зрителей права видеть тех же артистов, которых я люблю. Вы сейчас прокатную площадку нашли для них? С 1-го октября, где они, кто нибудь знает, что будет с этими артистами, с репертуаром?
Ай: Малобродский нам точный ответ дает…
Ф: На собрании сказано, что я этим заниматься не буду, если Капков даст вам прокатные площадки то… а я этим заниматься не буду.
Бе: Нет, подождите, как мы можем не выражать недоверие директору?
Ш: Я сейчас вам об этом и сказала, что будет рабочее совещание по существованию театра Гоголя.
Бе: Когда?
Ш: Вот только что.
Ав: Вы говорили о занятости труппы, о посещаемости и худ. составляющей. Кто-нибудь ее каким то образом оценивал?
Ш: За чей счет мы будем содержать худ. составляющую?
Ф: Театры не могут давать денег… Самый хороший спектакль это про голых женщин, вот они вам будут…
Ш: …Критика это потребность затратных средств. Для того, чтобы понять худ. составляющую… но я могу сказать, что если худ. составляющая будет от имени критики, вас же это не устроит.
Ф: Смотря какие критики. Критиков можно подкупить в наше время и вы об этом знаете.
Ш: Значит следующая рабочая встреча назначена по репертуару. Разговор произойдет, какие решения будут приняты в департаменте… что касается закрытия театра, как учреждения культуры, об этом разговора никогда и не было. Учреждение культуры закрыть практически невозможно, потому что это связано с имущественным комплексом. Имущественный комплекс принадлежит Москве и это решение не принимается таким образом, как вы тут озвучиваете. Что касается всех остальных вопросов выражение недоверия, то что труппа будет диктовать, я уже все это озвучила свою позицию. Если труппа желает самостоятельно регулировать взаимоотношения с…(?) Труппа тогда должна нести ответственность за себя в том числе и финансовую.
Бе: Мы ничего не придумываем в письме. Мы требуем объявить конкурс на замещение вакантных должностей с учетом мнения труппы. Мы имеем на это право, потому что театр дело сложное, потому что всегда это было и когда умер Гончаров, в театре Маяковского Швыдкой очень долго советовался с труппой и со всеми делами, потому что развалить это дело легко, потому что это школа, это традиции и т.д. Мы не требуем руководить вами, не дай то бог сойти с ума.
Ш: Кто тогда будет входить в конкурсную комиссию? Я не имею в виду фамилии.
Бе: В конкурсную комиссию должны входить вы и мы…
Ав: Представители труппы, критики с нашей стороны и критики с вашей стороны. Все в равных количествах.
Бе: А почему вы назначаете конкурс в театре Петра Фоменко?
Ш: В Фоменко никого не назначали…
Бе: Как же так происходит, кто же руководить будет?
Ш: Сейчас там директор сидит…
Бе: А худрук?
Ш: Нет, худрук нет.
Бе: Понятно, очень хорошо. Тогда почему вы назначили нам директора и худрука?
Ш: Потому что назначили худрука и директора…
Бе: А почему?
Би: А где логика? Одним вы ставите двух, другим вы ставите одного.
Ш: У вас двуначалие.
Бе: Почему вы тогда не посоветовались с мнением труппы?
Ш: Потому что в случае назначения директора и худрука прерогатива будет на худ. составляющей.
Бе: Эта прерогатива, это документ есть. Два подчинения худрук и директор. Ладно, почему вы не посоветовались с труппой? Почему такое резкое…
Ш: Мы не должны…
Бе: Ну раз вы не должны, то мы имеем право попробовать попросить о назначении.
Ш: Просит, но не требовать, а то вы пытаетесь условия ставить.
Бе: Ну, хорошо, ну, требуем, ну и чего?
Ш: Ну и ничего.
Бе: За слова мы отвечаем.
Ш или Пом: Пытаетесь руководить департаментом культуры Москвы.
Бе: Нет, мы не пытаемся руководить.
Ш или Пом: В вашем письме…
Бе: Мы не пытаемся.
Пом: Нет, вы это делаете.
Ф: Мы пытаемся защитить себя. Если бы в начале это случилось, вы понимаете…
Ш или Пом: В начале чего?
Ф: Как сейчас вы консультируетесь с «Пушкиным». У вас же там не просто так идут какие то консультации. Здесь все это случилось некрасиво.
Пом: Мы не консультируемся с труппой театра Пушкина, поверьте.
Бе: Очень жаль.
Пом: Хорошо или жалко?
Бе: Я говорю хорошо, что вы не консультируетесь, но это очень жаль. Потому что театр собирается не вами, а вы его обезглавливаете и назначаете туда какого то человека.
Пом: Ни какого то.
Бе: Еще раз повторяю, человека, который приходит со стороны, без консультации с труппой, без обсуждения, что театр будет продолжать традиции его развития.                                                                    
Ш:  А почему вы считаете, что театр должен продолжать традиции того развития, которое было последние годы?
Бе: Тогда извините…
Ш: Минутку, минутку. Господин Карбаускис, придя в Маяковку, не продолжает традиции. Он строит свои традиции…
Бе: Ошибка…
Ш: Опираясь на старые, но не продолжает…
Я: Опираясь на старые…
Ш: Не перебивайте меня. Господин Писарев, работая в театре Пушкина, опираясь на какие-то старые традиции, строит свой театр…
Ф: Ну, так он опирается, опирается и на труппу. Он же никого не изгоняет оттуда…
Ш: Минутку, у вас же никого еще не изгнали…
Би: Вы хотите дождаться когда начнутся массовые увольнения? Тогда будет поздно…
Бе: В государственное учреждение культуры с определенным профилем работы приходит худрук и развивает свой собственный театр? Это что это такое?
Пом: Стилистику свою.
Бе: Что за стилистика?
Пом: У Мейерхольда и у Станиславского, у них же разная была, вот каждый и развивал свою.
Ш: И именно поэтому это и хорошо. Именно поэтому нужны худруки.
Бе: А что, стилистика Дядюшкиного сна у Гранатовой входит в стилистику Карбаускиса? Мы сейчас уйдем в очень сложные теоретические…
Ш: А зачем вы уходите? Мы сейчас говорим о других вещах…
Бе: Нет, подождите, я спросил на основании чего вы назначаете…
Пом: На основании права учредителя.
Ш: На основании права учредителя.
Бе: Почему вы не советуетесь с труппой?
Ш: У нас таких обязанностей перед государством нет.
Бе: А мы в другом государстве живем? Да?
Ш: Вы немножко умерьте свой пыл, потому что это уже утомительно. Вам уже третий раз замечание делают.
Бе: Ну я тогда уйду.
Стенографистка: Нет, не надо. Просто я хочу сказать, что мы вмешались в тот момент, когда дела театра совсем плохими стали.
Би: Скажите, пожалуйста. Ведь это произошло не вчера и не месяц назад. То состояние театра, оно длились и год назад и два года назад. Так почему вы не вызвали к себе Яшина и Шлаустаса, допустим год назад и не сказали: мол, ребята, мы вам даем еще один сезон на исправление этой ситуации. Если нет, то мы вас снимаем. Нет, это произошло вот так вот, в миг…
Ш: А в чем вопрос-то? В чем вопрос?
Би: Все, я понял, я понял, что вам бесполезно задавать вопросы…
Ш: Вопроса то нет…
Ав: Скажите, вот вы департамент культуры, вы общаетесь с директорами, с худруками; труппа, как трудовой коллектив… вы имеете к нему какое-то отношение?
Ш: Через профсоюз.
Ав: Ну, мне кажется, что относиться, тем более к незнакомой вам труппе с уважением…
ПАУЗА
Ш: Мы пытаемся. И пытались вам сказать, что именно потому, что мы уважаем творческих людей, мы пытаемся помочь вам преодолеть эту ситуацию, в которой вы оказались. Вы, априори, ее не принимаете.
Ав: Мы ее не приняли только после многочисленных высказываний и видео высказываний нашего худрука.
Ш: Вы сразу не приняли эту ситуацию. Вместо конструктивной работы вы сразу отвергли ситуацию, как таковую.
Ф: Ну, так она была неправильно создана, эта ситуация…
Би: Началось же все с чего? Господин Капков сидел перед нами и говорил, что господин Серебрянников находится в Германии, а он в это время ходил по театру. О какой ситуации вы говорите? Это был просто плевок в лицо коллективу…
Бе: А нам было сказано Капковым и вами, что он в Берлине.
Ш: Да. Уезжал в Берлин.
Би: Он В этот момент ходил по театру…
Ш: Какие два дня он ходил по театру?
Би: Я не говорю два дня, в этот самый момент, когда вы были с нами в малом зале, он ходил по театру, я лично его видел, потому что я ушел с собрания раньше и столкнулся с ним в коридоре. Зачем вы нам…
Ш: Мы говорили не о том, что в настоящий момент находится в Германии…
Я: А-а-а…
Ш: …а о том, что мы подписали с ним соглашение, что он приступает к работе с первого октября…
Ав: А вопрос, я не помню, может и я его задавала: а когда с нами встретится худрук?..
Ш: После первого октября…
Ай: И почему он не встречается с нами сейчас? Был вам вопрос. Вы сказали, что на данный момент он находится в Германии.
Ав: Потому что он в Берлине на постановке.
Бе: Теперь я вам дальше скажу, уж если говорить откровенно, Кирилл Семенович приехал в воскресенье в театр (надо вставить число). За двадцать минут до конца «Мур – сын Цветаевой» (я был в театре, это мой спектакль), зашел за двадцать минут до конца, при свете прожекторов…
Я: Через сцену.  (спектакль идет в малом зале)  
Бе: Просидел двадцать минут, до конца спектакля, потом пошел досмотрел чуть-чуть «Последние» на большой сцене, потом пошел к Малобродскому о чем то разговаривать. После чего, на следующий день начались вызовы артистов по линии предложений уволиться по собственному желанию. Еще вопросы к нам есть?
ПАУЗА
Ш: У меня к вам нет вопросов.
Бе: По поводу руководства нашего театра?
ПАУЗА
Ав: Понимаете, вы нас обвиняете, что мы безосновательно там, что-то говорим, априори не приняли, но ситуация сейчас такова, что мы здесь сидим и вы априори нас не хотите услышать… Вот я мало работаю в этом театре, но там люди есть, которые работают там по 50, 52 года. Гилинов, например. Его вызывают в кабинет, предлагают написать заявление по собственному желанию и говорят: потому что работы не будет. Этому человеку 78 лет, он в замечательной актерской форме. И смотреть на него, выходящего из этого кабинета…
Бе: С валокардином. И отпаивать его.
Ав: … невозможно. По- человечески невозможно.
Я: Майя Сергеевна. Наша участница Великой Отечественной войны. Та же ситуация. Как она осталась жива после разговора, я не знаю. Только благодаря тому, что мы смогли как-то помочь ей.
Ав: А в этот же день, или до этого по телевидению как раз Говорил Кирилл Семенович: да жалко мне этих актеров, они наверное 25 лет сидели в подвале и землю ели.
Бе: Спасибо ему за эти слова.
Ав: Так можно говорить?
Бе: И что, мы должны с таким руководителем работать конструктивно? Теперь дальше скажу. После нашего брифинга Малобродский продолжил свою деятельность. Но он изменил форму ее. Он теперь вызывает на консультации. Его спросил артист6 почему вы вызываете этих людей, потом этих, а вот этих не вызываете? Ответ такой:…
Ав: Это было со мной. Я была сразу после встречи с прессой в фойе. И нам он уже таких предложений не делал, но говорил: с вами может будут работать, а может не будут работать и не случайно я не делаю вам прямого предложения, потому что молодежь – она легкая, она легко устроится, старики и так защищены. И поэтому мы отсекли это и вот это…
Бе: Поэтому среднее звено, тяжелое звено. С ними сложнее. Это самый страшный вариант для увольнений. Вот такая история.
ПАУЗА
Пом:  Работа на других площадках?.. Территориально. Вот сейчас. Театр скажет да? Мы работаем на других площадках. С репертуаром, который продается, который востребован зрителем, который имеет определенный знак качества.
Бе: Это предложение?
Пом: Это я хочу узнать у вас.
Бе: Ответ…
Пом: На сегодняшний момент зарплата ваша зависит от внебюджетной составляющей, поэтоиу для того, чтобы эта внебюджетная составляющая дальше не сильно изменилась, вот Евгения Борисовна говорила: мы должны понять те спектакли, которые на сегодняшний момент в условиях выездных будут приносить доходы…
Ш: Для того, чтобы сохранять внебюджетную составляющую.
Пом: У нас нет таких театров, которые всегда стоят пустыми, т.е. там нет труппы, нет репертуара, т.е. двери закрыты, даже в ДК, что-то происходит. Решить вопрос как, куда вас отвести, это процедура не одного дня, за период августа мы решить ее не можем…
Ш: Для этого надо понять, что из этого репертуара может быть.
Я: Но мы же уже были поставлены в такие условия. Мы три года тому назад были в точно таком положении, когда мы работали в доме музыки, работали… и все это было сделано тихо, спокойно, без всякой нервотрепки.
Пом: На сегодняшний момент мы подключаем свой административный ресурс, потому что ВСЕ УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ ПОСТАВЛЕНЫ В СИТУАЦИЮ ЗАРАБАТЫВАНИЯ ДЕНЕГ…
Бе: А что и Ленком тоже?
Ш: Ленком на 50%...
Бе: Нет, простите, вы требуете и от Ленкома?
Ш: Да.
Бе: А у них в уставе написано, что они не коммерческая организация и не предназначены для извлечения прибыли…
Ш: Вы не путайте, пожалуйста, извлечение прибыли и вложения в собственный бюджет…
Пом: Реализация билетов заложена в положение театра… На сегодняшний момент даже руководители театров не могут договариваться, потому что один должен будет снять свои спектакли, чтоб заработал другой. И когда мы за лето разрешили ситуацию с театром Виктюка, потеснив театр Ромэн, театр Модерн… Дальше мы не можем сказать: вот, вы ушли, а зайдут другие. Мы должны знать, что зайдут эти, потому что они вот ЭТО, ЭТО заработают и ЭТО покроет расходы учреждения. Не бывает за один день.
Бе: Я понимаю. И чего?
Ф: Ну, решение о закрытии принимали вы и вы должны были предусмотреть, что люди останутся без работы…
Ш: По моему вы меня опять не услышали, я вам сказала в самом начале встречи, что та отчетность, которую мы получали, вызывает вопросы.
Ф: Ну, это директор и худрук…
Ш: Поэтому мы их и сняли.
Ф: А труппа тут причем?
Я: Мы же не за них воюем…
Ш: Ну так и не воюйте. Мы же делаем наоборот, чтобы в театре все было хорошо.
Би: Получается, что вы за нас, а назначенные вами люди, воюют против нас. Где логика?
Ш: Еще раз. Вы сейчас о себе говорите, как о творческих личностях? Или, как о некоем сообществе…
Ай: Как о коллективе…
Бе: Мы говорим о себе, как о театре Гоголя, как о коллективе театра, актерах театра…
Ш: С тем репертуаром и состоянием, который вызывал вопросы…
Ф: У кого?
Ш: У нас вызывал вопросы. Вы согласились сейчас с этим…
Би: Секунду, вы говорили про финансовую составляющую, а не про репертуар…
ВОЗМУЩЕННЫЕ РЕПЛИКИ
Ш:  Можно я скажу. С гораздо большим интересом пользуются у публики спектакли, имеющие большую художественную ценность.
Я: Правильно, я с вами в этом не спорю…
Ав: Главное, чтобы публика узнала об этих спектаклях…
Ш: Время уже без десяти пять, у нас еще одна встреча…
Бе: Да и нам тоже надо на спектакль…
Ш: Что я понимаю. Если вы хотите оставить письмо для Капкова в таком виде…
Бе: Да. Оно уже ушло.
Ш: На мой взгляд оно написано некорректно по отношению к учредителю. Но это мой взгляд.
Бе: Ну, пожалуйста, а почему мы не можем сделать…
Ш: Можно не комментировать мои слова…
Бе: Пожалуйста, извините.
Ш: Это уже в последний раз, когда я прошу вас этого не делать. Хорошо? Спасибо большое. Что касается ваших вопросов репертуара я думаю, что я на них ответила. Я готова после рабочей встречи с руководителем театра, довести до сведения театра решение. Что касается ваших требований, я буду встречаться с руководителем и узнаю его мнение по поводу этого письма. Если желаете я могу донести до вас и это тоже. На мой взгляд ситуацию надо немножко отпустить от себя и попробовать подумать не мыслями, которые мы сегодня услышали, а попробовать занять другую точку зрения, например я, как творческий человек, чего бы я хотел и какая перспектива может быть у этого театра и моя перспектива в этом театре.
Пом: В то числе и с новыми руководителями…
Ав: После этих высказываний – невозможно. После них, как?
Пом: А никак. Работать и все.
Ав: Но он заявляет, что я не хочу работать с труппой, я не буду работать с труппой.
Я: Мы не настроены против Серебрянникова, но после того, как человек…
Ш: О кей, я поняла.
Я: …плюет в лицо, как к этому можно относиться? Ну извините пожалуйста, мы утремся.
Бе: На самом деле мы вот сейчас после всех этих действий и разговорах о наших требованиях, чтоб снять этих двух людей, оно совершенно жесткое и все нас поддерживают. Имейте это просто в виду. Извините.
Ш: То есть вы меня сейчас не услышали и прдолжаете на этом настаивать.
Бе: Да.
Ш: Хорошо.
Ав: Нет, мы вас как раз услышали. Мы хотим работать и изменений мы хотим…
Ш: Вам человек в открытом письме, которое он прислал нам, предложил сесть за стол переговоров. Не так ли?
Ав: В телеграмме?
Ш: Да.
Ай: После того, как он дал интервью…
Ш: Послушайте меня еще раз. Давайте закончим отношения с прессой.
Бе: Подождите, он же прислал письмо…
Ш: Нам он прислал письмо. И вам оно пришло…
Бе: Мы его зачитали…
Ш: Еще раз. Давайте мы забудем, что такое пресса, потому что пресса интерпретирует и ваши слова и его слова…
Ав: Но видео материал как можно интерпретировать?
Ш: Можно я еще раз договорю? Я не знаю где был снят этот видео материал. Его обращение к вам обращено к вам. Вы его почему то отметаете и обращаете внимание на какие то видео материалы. Я пршу вас обратить внимание на то письмо, которое было направлено коллективу…
Ав: Мы его слышали…
Ш: Но оно вас не интересует.
Ав: Никто не верит, просто.
Ш: Так не надо поддаваться на провокации прессы…
Бе: Не прессы. Это его.
Би: Может это был двойник Кирилла Семеновича?
Ш: (к Янису) Я вас очень прошу, как человека, который меня иногда слышит, дает возможность меня услышать, обратить внимание, что пресса иногда нарочито раздувает скандалы. И я это говорила не раз и не два. Отбросте ситуацию и возьмите в чистом виде то, что прислано вам. С директором мы отдельно разговаривали и будем разговаривать и ситуацию с директором мы будем решать. Вероятно были сделаны неправильные шаги. Вероятно были совершены ошибки. В ситуации, в которой мы находились, я в принципе допускаю, что это могло быть. На сегодняшний день ваше письмо есть, но я не знаю, как на него отреагирует руководитель.
Бе: Ну, как отреагирует… Я молчу.
Ш: Давайте, может вы покините…
Бе: Да.
Ш: Потому что это, правда было последнее предупреждение.
БЕЙРАК УХОДИТ
Ш: Я не знаю, как на него отреагирует руководитель. После рабочей встречи руководителя с директором театра, Я сообщу через вас, если вы не возражаете, как председателю профкома информацию. Хорошо?
Я : Да. Я еще хочу вас попросить очень. Настоятельно попросите Малобродского, потому что меня он не слушает, чтобы он прочитал наш коллективный договор, который имеет еще силу.
Ш: Хорошо, я его даже сама прочитаю. Спасибо.
ВСЕ РАСХОДЯТСЯ
ЗАНАВЕС



Gogol-Theatre.ru - Коллектив Московского Драматического ТЕАТРА имени Н.В.ГОГОЛЯ
  • Facebook
  • ВКонтакте
  • Twitter
  • Livejournal
  • YouTube
Наш голос - за сохранение репертуарного театра и против силовых методов его превращения в площадку для своеобразных экспериментов
Наш голос - против отношения к актерам, как к крепостным и за право нашего коллектива на открытый конкурс для замещения должностей директора и худрука театра.

©2012 - 2014 Москва.