«Театр ничуть не безделица
и вовсе не пустая вещь.
Это такая кафедра,
с которой можно много сказать
миру добра» - Н. В. Гоголь

О рыцарях Круглого стола и его окрестностей, или Спасибо за внимание

07.10.2013 Источник: dik-dikij.livejournal.com, автор: Алексей Битов (poziloy).

О рыцарях Круглого стола и его окрестностей, или Спасибо за вниманиеНу, вот, снова возвращаюсь к минкультовскому законопроекту «О внесении изменений в Трудовой Кодекс Российской Федерации в связи с совершенствованием регулирования труда творческих работников организаций кинематографии, театров, театральных и концертных организаций, цирков и иных лиц, участвующих в создании и (или) исполнении (экспонировании) произведений».

Повод есть: 3 октября в ГосДуме состоялся Круглый стол, на котором довелось поприсутствовать. Выступить, правда, не довелось, но всем бессловесным предложили высказаться письменно и передать организаторам для учёта и приобщения. Кто как, а я от таких предложений редко отказываюсь. Так что для начала – короткий отчёт, а потом – проект собственной непроизнесённой речи (приложение, так сказать); вторая часть, надеюсь, повеселее будет.

Итак, что было. Вёл Круглый стол депутат М.В.Тарасенко, член Комитета по труду, социальной политике и делам ветеранов; ему ассистировала депутат М.П.Максакова, член Комитета по культуре. В роли третьего содокладчика подвязался статс-секретарь Минкульта Г.П.Ивлиев. Между прочим, г.Ивлиев в ходе выступления не единожды повторил: Министерство готово отказаться от этого закона, «если есть более лучшие решения». Высокопоставленный чиновник Министерства культуры повторяет словосочетание «более лучшие» – здрасьте, приехали. Тут не конкурс вводить надо, а экзамен по русскому устному; о русском письменном даже не заикаюсь...

Как бы-то ни было, г.Ивлиев оказался «наиболее последним» содокладчиком, а в последующем обсуждении выступило ещё 20 человек. Что характерно, думские содокладчики никакого энтузазизма по поводу проекта не выразили – скорее, наоборот, занялись критиканством (Максакова вообще выступила достаточно резко). Выступление Ивлиева под номером 3, как и следовало ожидать, выглядело не лучшим образом – похоже, чиновник был несколько обескуражен, а никаких козырей в рукаве не предусмотрели. Да и первые выступающие поддали жару: М.Захаров солидаризировался с думцами и посоветовал не торопиться (а потом ещё раз взял слово на пару минут и предложил убрать конкурсы, оставить только контракты). Вторым выступил зам.председателя СТД Г.Смирнов, заговорил о неких достоинствах проекта, но сделал внезапный вираж: «но в данной редакции мы поддержать не можем». Правда, ещё раз озвучил свою коронную мысль: противники закона исходят из того, что худруки – упыри, но таких не большинство (тут ничего сказать не могу, не считал). Следующий выступающий – Ю.Соломин – предложил не сравнивать культуру с рынком и жёстко наехал на Минкульт и СТД («к чему зовёте? что предлагаете? ерунду какую-то»). И только потом «прорезался» первый защитник закона – печально, но в этой роли выступил председатель Российского профсоюза работников культуры Г.Порошин.

Нет, не буду утомлять хроникой. Отмечу лишь, что против законопроекта выступили Е.Мечетина, член Совета при Президенте РФ по культуре и искусству («участвовать в конкурсе на "живое место" неприлично», это было одно из самых ярких выступлений), С.Пылёва (зам.генерального директора «Мосфильма»), Л.Фомина (председатель Московского отделения профсоюза работников культуры спасла репутацию своей организации) и представитель Конфедерации труда И.Ковальчук. Оценки юристов формально разошлись, но поддержал проект только А.Куренной (Ассоциация юристов России), а на противоположной стороне оказалась Е.Герасимова (Центр трудовых прав), выступивший с ней в связке эксперт Общественной палаты С.Саурин и начальник Управления Конституционного Суда А.Нурдинова (принимала участие в обсуждении в качестве частного лица). Из выступлений юристов-оппонентов следовало, что проект противоречит как российскому, так и международному законодательству, что «истинная цель» закона – «облегчить расторжение трудовых договоров», что этот документ сейчас не нужен, тем более, что обсуждение показало: он всё равно не будет воспринят.

А кто же защищал законопроект, кроме Ивлиева, Порошина и Куренного? Наверное, наиболее эмоционален был Э.Запашный, генеральный директор Московского Государственного цирка на проспекте Вернадского; по его мнению, закон необходим для цирка и балета, где возрастные артисты часто выступать уже не могут, а места за собой держат. Тут – судить не возьмусь, не в теме. Но было немного жаль, что Запашный не взял с собой парочку тигров, потому что вспомнилось, извините: «У девушки с острова Пасхи / Украли любовника тигры / Украли любовника / В форме чиновника / И съели в саду под бананом». Чиновник, хотя и в штатском, присутствовал... бананы и девушки в наше время тем более не проблема... Правда, Пасха не скоро – нет в мире совершенства...

Ещё шестерых сторонников закона можно смело объединить в одну группу, где волонтёры, надо полагать, смешались с мобилизованными Минкультом рекрутами. Списочный состав: главный режиссёр Омского театра К.Рехтин (театр – это дом! это семья! но надо как-то развиваться... а потом посоветовал брать пример с Comedie-Franсaise и посетовал, что 15 лет не могут уволить одну актрису, для чего, конечно, надо срочно принять федеральный закон); директор Театра Вахтангова К.Крок (ничего нового Кирилл Игоревич, увы, не сказал), актёр того же театра М.Суханов (возмутился, что заслуженных и народных, по слухам, хотят освободить от конкурса, а заодно предложил убрать сами звания как пережитки прошлого), зам. генерального директора ГАБТ А.Гетман (требовал «не смешивать собес с театром!», страдал, что «мы уже опоздали принимать этот закон» и приводил пример из жизни Третьего Рейха, где некоторые вопросы и впрямь решались весьма просто), директор чего-то имени Гоголя А.Малобродский (без комментариев), а также директор Новосибирского театра оперы и балета Б.Мездрич (предложил ввести для артистов возрастные ограничения, но не указал, имел ли он в виду только артистов оперы и балета или драматических – тоже). Кстати, интересно, что будет, если объединить все предложения сторонников закона? Впрочем, к гадалке тут можно не ходить: будет кентавр с жабрами и хоботом, на радость министерским юннатам.

Были ещё два выступления, более-менее нейтральные: президент Гильдии адвокатов Г.Мирзоев отметил, что «здесь есть, над чем поработать», закон следует «серьёзно доработать», но «надо создать условия для молодых». И, наконец, актёр Е.Герасимов, председатель Комиссии Московской городской Думы по культуре, говорил о том, что «закон не может реально объединить цирк с театром», что «должны быть социальные гарантии и критерии [отбора]», а своё отношение к проекту поставил в зависимость от учёта прозвучавших замечаний: «если да, то да». Хотя и не уточнил, о каких конкретно замечаниях идёт речь.

Вот, кажется, и всё, никого не забыл.

И, как итог, странное ощущение: за исключением чиновников и, может быть, двух-трёх человек, действительно полагающих, что этот, прости господи, закон поможет им решить какие-то проблемы (не обязательно свои личные)... так вот, за исключением очень маленькой группы людей, никому не хочется, чтобы министерское чудище вырвалось на свободу. Но никто не понимает, как всё повернётся.

Хотя на сей раз, похоже, шанс на лучшее есть. А там посмотрим. И увидим, что будет.

Приложение, типа. Чем сердце успокоится, или предполагаемый текст моей предполагаемой речи на Круглом столе в Государственной Думе Российской Федерации

Не собираюсь никого агитировать. Единственное, чего хотелось бы – чтобы все понимали смысл обсуждаемого закона. Понятно, смысл проекта – не в том, чтобы помочь администрации уволить откровенно негодного работника: подобные ситуации единичны, а если какая-то из них не может разрешиться долгое время – либо всё в данном случае не так просто, как нам говорят, либо пусть администрация поищет виноватого в зеркале, а все досужие разговоры – от лукавого.

И ещё несколько слов перед тем, как приступить к главному. О правовых аспектах тут говорили юристы, но пару моментов надо отметить. Обратите внимание на такую фразу: «При этом не проводится конкурс на замещение: – должностей руководителей организаций». Эта норма не только объявляет конкурсы на должности худрука или директора необязательными, но прямо ставит конкурсы на замещение этих должностей вне закона: низзя! – и точка.

Далее. Фраза «Конкурс на замещение должности творческого работника, занимаемой творческим работником, с которым заключён трудовой договор на неопределённый срок, проводится один раз в пять лет» хороша сама по себе, но ещё интереснее в сочетании с фразой: «действие срочного трудового договора с работником продлевается по соглашению сторон, заключаемому в письменной форме, на определённый срок не более пяти лет или на неопределённый срок». Получается, самый неопределённый срок тоже не превышает пяти лет? Интересная норма.

Ещё одна деталь, о которой упомянул в своём сообщении уважаемый депутат Тарасенко. Слово «конкурс» в русском языке подразумевает, что на один условный «приз» претендует не менее двух соискателей, а конкурировать с самим собой можно только в фантастике. Мало того, если актёр необходим театру и худруку, с ним нельзя просто продлить контракт, нужно обязательно устроить конкурс (точнее, видимость конкурса). Вообще, откуда взялся этот «конкурс» и для чего он нужен, понять сложно, а любая невнятная норма закона, как то самое ружьё, неминуемо выстрелит по ходу пьесы; стоит ли ждать последнего акта?

И последнее мелкое замечание. На многие вопросы разработчики отвечают: это урегулировано (или будет урегулировано) в подзаконных актах. Хорошо, допустим, будет. Но любой подзаконный акт может быть изменён одним взмахом пера, и заинтересованные люди узнают об этом взмахе только тогда, когда, как говорится, пить боржом будет уже поздно. И не в том дело, что чиновники – монстры (к монстрам вернусь позже) , а в том, что завтра один уйдёт, другой придёт, и мало ли, что кому с непривычки померещится... В общем, основные вопросы должны быть решены именно в законе, и нигде больше.

Теперь – о главном. Уважаемый г.Смирнов сказал: «опасения противников исходят из того, что худруки – упыри, но таких – не большинство». Я против этого закона, но исхожу совсем из другого. Что там греха таить, Додиных и Туминасов, о которых упоминал уважаемый г.Крок, на все театры России, увы, не хватит. Пусть, условно говоря, на каждые 10 худруков приходится два хороших, шесть средних и два «упыря». И вот придёт такой «упырь» в театр, разгонит труппу, наберёт каких-то непонятных своих, а потом либо он уйдёт, либо его уйдут (допустим, по статье 278). И что останется от театра? Ни режиссёров, ни актёров, ни осветителей. Пустое место. Был театр – и нет театра, было 10, осталось 8. Потом пойдёт следующая пятилетка, и театров опять убудет; они, в лучшем случае, уступят место «клубам широкого профиля» и всяческим «прокатным площадкам». Говорят, раньше, когда перевозили товары в стеклотаре, была предусмотрена «норма боя» – мы из этого исходим, да? Из 10 человек 8 попадут к хорошему или хотя бы нормальному врачу и останутся живы, но тех двух, кого угробили коновалы, воскресить может только Бог. А в нашем случае такое «воскрешение» может быть проделано человеческими руками, но какого времени и каких дополнительных вложений это потребует? Но деньги и, самое главное, люди – то ли найдутся, то ли нет. Получается, этот закон в той или иной степени бьёт по русскому репертуарному театру; о степени, конечно, можно спорить, но что это меняет? А о традициях «театра-дома» придётся забыть раз и навсегда.

Демагогия! – как любит говорить в подобных случаях один присутствующий здесь сторонник законопроекта. Ничего похожего; вот утверждать, что наши опасения напрасны, и вообще, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо – это и есть демагогия, пусть даже из самых лучших побуждений. Обсуждаемый законопроект (по крайней мере, в своём нынешнем виде) таит в себе, повторю, очевидную угрозу русскому репертуарному театру. Вчера, если не ошибаюсь, один человек проводил в Кремле заседание Совета при президенте РФ по культуре и искусству и, вроде бы, говорил об «основах национальной самобытности». Скажите, много ли у нас культурных брендов, известных всему миру и включающих слово «русский»? Незачем вспоминать о великой русской литературе XIX века; XIX век, как известно, уже миновал. Остались русский балет (который, кстати, тоже попадает в сферу применения данного закона) и русский репертуарный театр. Вот чем мы рискуем, и тут то ли одна рука не ведает, что творит вторая, то ли уж не знаю, что.

У врачей, как известно, есть профессиональная заповедь: «Не навреди». Но той же самой заповеди должны придерживаться и законодатели – ничуть не в меньшей мере. А мы говорим о принятии закона, который не просто может навредить, но обязательно это сделает (в той или иной степени). «Норма боя» может оказаться намного выше, чем мы рассчитываем, и вряд ли окажется ниже. Главной заповеди законодателя это, как ни крути, не соответствует.

И две цитаты в заключение: «Бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего...». Михаил Булгаков, «Театральный роман». Вторая цитата: «Мы были с гастролями в одном российском городе и на пресс-конференции один из корреспондентов спросил, дескать, как вы относитесь к введению новых законов. А тогда как раз только приняли 83-й закон. Я сказал фразу, которую считаю нужным и вам повторить: вроде бы все должно быть не хуже, чем сейчас, но я всегда этого боюсь, потому что когда вводится новый закон, у него появляется масса подзаконных актов, и что из этого получится в результате – никто не знает. Так что не надо нам ничего улучшать, оставьте как есть». Кирилл Крок, интервью журналу «Страстной бульвар, 10», №1-161/2013, рубрика «Гость редакции».

Gogol-Theatre.ru - Коллектив Московского Драматического ТЕАТРА имени Н.В.ГОГОЛЯ
  • Facebook
  • ВКонтакте
  • Twitter
  • Livejournal
  • YouTube
Наш голос - за сохранение репертуарного театра и против силовых методов его превращения в площадку для своеобразных экспериментов
Наш голос - против отношения к актерам, как к крепостным и за право нашего коллектива на открытый конкурс для замещения должностей директора и худрука театра.

©2012 - 2014 Москва.